Далёкий друг, пойми мои рыданья, Ты мне прости болезненный мой крик. С тобой цветут в душе воспоминанья, 4 И дорожить тобой я не отвык.
Кто скажет нам, что жить мы не умели, Бездушные и праздные умы, Что в нас добро и нежность не горели 8 И красоте не жертвовали мы?
Где ж это все? Еще душа пылает, По-прежнему готова мир объять. Напрасный жар. Никто не отвечает; 12 Воскреснут звуки и замрут опять.
Лишь ты одна! Высокое волненье Издалека мне голос твой принес. В ланитах кровь, и в сердце вдохновенье. — 16 Прочь этот сон, — в нем слишком много слез!
Не жизни жаль с томительным дыханьем, Что жизнь и смерть? А жаль того огня, Что просиял над целым мирозданьем, 20 И в ночь идет, и плачет уходя.
Ты мне прости болезненный мой крик.
С тобой цветут в душе воспоминанья,
4 И дорожить тобой я не отвык.
Кто скажет нам, что жить мы не умели,
Бездушные и праздные умы,
Что в нас добро и нежность не горели
8 И красоте не жертвовали мы?
Где ж это все? Еще душа пылает,
По-прежнему готова мир объять.
Напрасный жар. Никто не отвечает;
12 Воскреснут звуки и замрут опять.
Лишь ты одна! Высокое волненье
Издалека мне голос твой принес.
В ланитах кровь, и в сердце вдохновенье. —
16 Прочь этот сон, — в нем слишком много слез!
Не жизни жаль с томительным дыханьем,
Что жизнь и смерть? А жаль того огня,
Что просиял над целым мирозданьем,
20 И в ночь идет, и плачет уходя.