Охота на ведьм

Page 1 of 1
1

Archive - read only

Охота на ведьм — преследование людей, подозреваемых в колдовстве. Уголовное преследование ведьм и колдунов известно с древности, но особого размаха достигло в Западной Европе конца XV — середины XVII веков.

В католических странах дела о колдовстве, как правило, рассматривались церковным судом — инквизицией (хотя, скажем, французское дело о ядах разбирал особый светский суд, «огненная палата»). Распространены были также случаи самосуда над подозреваемыми в ведовстве.

WеniZAY AUTHOR

04:05:01 #2

Законы о ведовстве в Древнем мире[править | править вики-текст]
Кодекс Хаммурапи устанавливал смертную казнь за колдовство. Он же вводит печально известное «испытание водой». Кодекс гласит:

Код

Если человек бросил на человека обвинение в колдовстве и не доказал этого, то тот, на которого было брошено обвинение в колдовстве, должен пойти к Божеству Реки и в Реку погрузиться; если Река схватит его, его обвинитель сможет забрать его дом. Если же Река очистит этого человека и он останется невредим, тогда тот, кто бросил на него обвинение в колдовстве, должен быть убит, а тот, кто погружался в Реку, может забрать дом его обвинителя.

Изобличённую ведьму сжигали, но прежде у неё выпытывали имена сообщниц.

Код

Из развеянного пепла сожжённой колдуньи как из семян вырастали десятки новых ведьм.
— французский историк Февр

Древнейшие римские Законы Двенадцати таблиц карали за колдовство по мере его вредоносности, наряду с прямым физическим увечьем. Если нанесший вред колдовством (равно как и любым другим способом) не мог выплатить пострадавшему компенсацию, ему должно было быть нанесено такое же увечье. Наказание за колдовство существовало и в классическом римском праве.

WеniZAY AUTHOR

04:06:01 #3

Оценки количества жертв
Современные исследователи оценивают общее число казнённых за ведовство в 300-летний период активной охоты на ведьм в 40—50 тысяч человек. В некоторых странах, например Германии, в колдовстве обвиняли преимущественно женщин, в других (Исландия, Эстония, Россия) — мужчин.

WеniZAY AUTHOR

04:06:15 #4

Интерпретации явления
Некоторые учёные отводят «охоте на ведьм» роль пережитка «тёмного» Средневековья, которому противостояла светская культура, олицетворявшая приход Нового времени и связанные с ним прогрессивные явления в общественном развитии. Однако значительное число ведущих демонологов были как раз гуманистически образованными философами и писателями, профессорами, юристами и врачами.

Многие авторы видят в «охоте на ведьм» средство укрепления пошатнувшегося влияния католической церкви. Более того, высказывается мысль, что массовые преследования ведьм и небывалый рост интереса к колдовству были спровоцированы действиями самой инквизиции. Признавая, что за счёт «охоты на ведьм» католическая церковь действительно могла пытаться укрепить свои позиции, нельзя согласиться с признанием самодовлеющего значения этого фактора, хотя бы потому, что в «охоте на ведьм» активное участие принимали как католики, так и протестанты.

Часть исследователей отождествляет «охоту на ведьм» с борьбой против пережитков язычества. Несмотря на то, что некоторые предлагаемые ими реконструкции дохристианских культов и их перенос в позднее средневековье выглядят не достаточно обоснованными, размышления в этом направлении не лишены рационального зерна. Языческие реминисценции на протяжении всего средневековья действительно были характерны для так называемого «народного христианства», и официальная церковь никогда их не приветствовала.

Многие исследователи в своих попытках объяснить причины вспыхнувшей на закате средневековья «охоты на ведьм» исходят из того факта, что огромное количество лиц, обвинённых в ведовстве, составляли женщины. В результате «охота на ведьм» зачастую трактуется как эффективное репрессивное средство социального контроля, как массированное применение прямого насилия с целью обуздания потенциальной женской активности и сохранения мужского господства в условиях резких перемен.

Вместе с тем, исходя из тех же посылок, некоторые исследователи делают совершенно иные предположения. Распространение представлений о всевластии ведьм и ведовства, — не было ли оно также одной из форм проявления самосознания и стремлений к самоутверждению также и самих женщин? Историк Жюль Мишле пишет о создании отчаявшимися угнетёнными женщинами средних веков своего рода «антиобщества» перед мужским засильем, олицетворяемым сельским кюре и сеньором. Особенно интересной представляется гипотеза, согласно которой обвинения в ведовстве выдвигались преимущественно против женщин потому, что женщина была главной хранительницей ценностей устной архаической культуры, через которую они передавались новым поколениям, и именно она в первую очередь сопротивлялась аккультурации. Некоторые исследователи вслед за Д. Фрэзером, полагают, что миф о ведьмах в той или иной мере опирался на реальность, и на протяжении всего средневековья в Западной Европе действовали тайные языческие организации приверженцев культа плодородия, поклонниц «рогатого бога».

Особый интерес представляют воззрения исследователей, работающих в направлении поиска связи между развитием демонологии — идейной базы развернувшейся в переходный от средневековья к новому времени период «охоты на ведьм» — и средневековой народной культурой. В этом направлении, в частности, работал известный российский культуролог-медиевист А. Я. Гуревич. Гуревич исходит из того факта, что к XV в. культура масс (необразованных слоёв населения) и культура элиты слишком далеко между собой разошлись. «Книжная» культура образованных слоёв стала казаться представителям элиты позднесредневекового общества единственно возможной и допустимой, тогда как культуру простого народа они всё больше начинают воспринимать в качестве антикультуры. Если первая оценивалась ими как всецело ориентированная на Бога, то вторая, следовательно, должна была быть, с их точки зрения, порождением дьявола. В средневековом народном ведовстве (знахарстве, целительстве), которое своими корнями уходило в язычество, представители «книжной» культуры видели воплощение особенностей мировоззрения широких народных слоев и соответствовавшего ему образа жизни. В связи с этим расправа над «ведьмами» могла быть использована для подавления народной культуры. Для этого достаточно было её «демонизировать». Традиционные формы народной жизни, праздники, обычаи, которые в эпоху расцвета западноевропейского средневековья никому особенно не мешали, в трактатах демонологов эпохи заката западноевропейского средневековья превращались в шабаш ведьм, чёрные мессы, сатанинские культы. С этих позиций можно объяснить не только начало массовых гонений на ведьм, но и их прекращение: «охота на ведьм» затухает по мере изживания средневековой массовой культуры и сходит на нет к тому времени, когда последняя, по сути дела, уже была уничтожена.

С этой точкой зрения перекликаются позиции ряда других авторов. Так, Алан Макфарлейн считает, что нарождавшийся индивидуализм приводил к желанию порвать связи соседской взаимопомощи и человек оказывался в трудном положении, так как традиционная идеология поддерживала лишь коллективистские ценности. Вера в существование ведьм, как способ переадресации вины, обеспечивала оправдание разрыва социальных контактов.

Признание «охоты на ведьм» выражением объективного процесса борьбы двух культур во многом примиряет различные варианты объяснения причин развернувшейся на исходе средневековья демономании. Столкновение двух культур было использовано в своих интересах практически всеми слоями общества. Посттридентская католическая церковь переживала упадок и пыталась использовать «охоту на ведьм» в целях укрепления своих позиций (своего рода «католическая реакция»). Протестантская этика не могла мириться с традиционным для средневековой народной культуры отношением человека к труду, семье, тягой к праздному времяпрепровождению. Укреплявшаяся абсолютная монархия стремилась полностью подчинить жизнь народа своему контролю, в том числе и через унификацию его культуры. Для представителей церковной и светской элиты в целом в этот период характерно органическое неприятие, отвращение и непонимание «грубой, скотской, нецивилизованной» народной культуры (не составляло исключения в этом отношении и большинство гуманистов). Мужчины пытались задержать женскую эмансипацию, укрепить пошатнувшуюся «цивилизацию мужчин». Женщины искали способа расправиться с привлекательными незамужними соперницами. Врачи конкурировали с повивальными бабками и знахарками. Народные массы, учитывая ту социально-психологическую ситуацию, в которой они находились на рубеже средневековья и нового времени, искали «козла отпущения» для оправдания свалившихся на них бедствий и т. д. Включаясь (порой по совершенно разным причинам) в «охоту на ведьм», все её участники объективно способствовали подавлению традиционной средневековой народной культуры — своеобразной «культурной революции», знаменующей наступление нового периода истории, пришедшего на смену средневековью.

По мнению Ю. М. Лотмана, массовый характер и хронологические рамки явления получают объяснение в той смене типа мировосприятия, которая обозначила конец средних веков и приход Ренессанса. Если человек классического средневековья вполне осознавал своё место в мире и времени, где стройная иерархия смыслов обеспечивала устойчивость его мироощущения, то для поколений следующей эпохи эта иерархия оказалась нарушенной и культура только начинала осваивать изменившуюся реальность. Человек Ренессанса испытывал не столько восторг новизны, сколько страх, поскольку был теперь лишён той точки опоры, которую его предкам поставляла культура, имевшая своим смысловым центром Священное Писание, с которым любая бытовая реалия была неоплатонически связана бесконечными уподоблениями. Возрождение, совпавшее с Великими географическими открытиями, поколебало этот уютный универсум: самый облик мира в сознании европейца стал другим. С приходом барокко смятение перед открывшимися горизонтами знания только увеличилось. Таким образом, «охота на ведьм» оказывается обратной стороной гуманизации, секуляризации (обмирщения) и рационализации культуры, связываемых с наступлением Нового времени:

Код

Быстрая — на памяти двух-трёх поколений, то есть в исторически ничтожный срок — перемена всей жизни, социальных, моральных, религиозных её устоев и ценностных представлений рождала в массе населения чувство неуверенности, потери ориентировки, вызывала эмоции страха и ощущение приближающейся опасности. Только этим можно объяснить интересный для исследователя массовой психологии и всё ещё до конца не объяснённый феномен истерического страха, который охватил Западную Европу с конца XV до середины XVII в. Характерно, что такие проявления этого страха, как процессы ведьм, не признавая различий между католическими и протестантскими землями, останавливаются на границах классического Ренессанса: Русь XV—XVIII вв. не знала этого психоза. <…> В атмосфере Ренессанса надежда и страх, бесшабашная удаль одних и чувство потери почвы под ногами у других тесно переплетались. Это и была атмосфера научно-технического переворота.
Страх был вызван потерей жизненной ориентации. Но те, кто его испытывали, не понимали этого. Они искали конкретных виновников, хотели найти того, кто испортил жизнь. Страх жаждал воплотиться.
— Лотман Ю. . Технический прогресс как культурологическая проблема // Семиосфера. Культура и взрыв. Внутри мыслящих миров. Статьи. Исследования. Заметки (1968—1992).

WеniZAY AUTHOR

04:06:57 #5

Современное значение термина «охота на ведьм»
В настоящее время выражение «охота на ведьм» используется как образное обобщенное название кампаний по дискредитации каких-либо социальных групп по политическим или иным мотивам без должных на то доказательств и оснований.

Охота на ведьм

Page 1 of 1
1